Павел швец – UPPA Winery винодельня Павла Швеца

«Я много времени потратил не на то»

Вы учились на военного, а стали виноделом. Это было случайностью?

Абсолютно! Когда я отчислился из военно-морского училища в Петербурге и переехал к друзьям в Москву, мне нужно было устроиться хоть в какой-то вуз, чтобы успокоить родителей. С украинским паспортом было трудно попасть на дневное, но в пищевом меня приняли — декан тоже был из Севастополя. Институт предлагал три направления — макаронное, молочное и винодельческое. С вином я был хоть как-то знаком — собирал виноград в школе, бывал на винзаводах, поэтому подумал: “круто, надо идти”.

После учебы нужно было где-то подрабатывать, но охранником меня не взяли. Тогда я пошел на курсы бармена и попал на практику в ресторан.

Там было два сомелье, а я попросился поработать помощником. Так ряд случайностей привел меня к работе с вином.

Каким было первое вино, которое вы сделали?

Это был пино нуар. Тогда я еще не был настолько открыт ко всему новому, как сейчас, поэтому оно мне показалась странным. Я волновался, что мое вино слишком не похоже на то, что делают в мире, и это неправильно. Недавно открыл одну из бутылок того урожая и понял, что оно получилось очень крутым — легким, фруктовым, свежим. Теперь я хочу делать вино именно в таком стиле, но тогда это вышло случайно.

 

Chernaya river valley от Павла Швеца. Фото: Geometria.ru

 

Недавно вы вернулись с конференции по биодинамическому виноградарству и виноделию в Нью-Йорке. Как там восприняли ваше вино?

Кому-то оно понравилось, кто-то не понял. Это естественно, потому что американцы занимаются биодинамикой поверхностно. Все тренды в виноделии идут из Европы, а Новый свет — это фолловеры: подхватывают идеи, но не копают вглубь. В Штатах делают акцент на коммерцию, у них огромные виноградники по 100-150 га, а всё новое появляется в локальных хозяйствах. Для меня оценка американцев в этом вопросе не столь авторитетна.

А чье мнение важно?

Недавно в одном заведении отказались от нашего совиньона потому что он не похож на новозеландский совиньон. А почему он должен быть похож, кто это сказал? Для меня важнее отзывы коллег по цеху. Когда сомелье из Петербурга Женя Шамов везет мое вино на слепую дегустацию в Австрию, и местные виноделы говорят, что им это нравится, — это для меня очень ценно.

Чтобы профессионально разбираться в вине, нужно минимум шесть лет проработать сомелье, каждый день пробовать по 30-40 бутылок вина, открывая их гостям, ездить по миру.

Только тогда научишься доверять своим рецепторам и понимать, что круто, а что нет.

 

Виноградник Павла Швеца. Фото: личная страница в Facebook

 

Вы не раз говорили, насколько сложна и непредсказуема работа в поле. Случались форс-мажоры, когда опускались руки?

Несколько лет назад в мае к нам на виноградник приехали журналисты. Во время разговора вышла тучка, стал накрапывать дождь. Я говорю: “Ничего, в Крыму это нормально, сейчас пройдет”. Вдруг небо затянуло и пошел мощный град. Мы стояли и смотрели, как прогибаются лозы, листья отлетают на землю. У моей жены по щеке пробежала слеза. Погибло много урожая.

Тогда я переживал, но сейчас понимаю, что от таких вещей никто не застрахован и нет смысла страдать. Лозы — это не люди, с которыми можно договориться. Но можно научиться правильно планировать, учитывать максимум подводных камней и делать все, что в твоих силах. Это одна из главных вещей, которой меня научила работа с виноградом.

Вы делаете вино премиального сегмента, и вслед за вами местные хозяйства стали поднимать цену на свой продукт. Согласны, что вино в Крыму подорожало из-за Uppa Winery?

Когда мы сделали первые 20 тысяч бутылок, я был вынужден дорого продавать вино, потому что мне нужны были деньги, чтобы докупить оборудование, обустроить хозяйство. Я знал, что смогу донести свою философию тем, кто готов платить большие деньги, поэтому поставил ту цену, которая покрывала мои затраты. Многие пробуют это повторить, но мало у кого получается.

Чтобы продавать дорогое вино, нужно предлагать действительно уникальный продукт.

Сейчас у меня нет той нужды в деньгах, что была в начале. Но есть другой момент. Большую часть вина в мире покупают люди от 25 до 32 лет. Это молодые ребята, у которых не так много денег, но они хотят пробовать новое, у них горят глаза. Мне сейчас интереснее работать с этой аудиторией. Поэтому для тех, кто готов тратить по 10-15 тысяч за вино в ресторане, мы решили оставить классическую линейку Chernaya River Valley — 20 тысяч бутылок в год. А остальной объем делать для молодежи. Это более современные и эпатажные вина в линейке “Жека”, которые стоят значительно дешевле. Для меня это свобода творчества, где я могу экспериментировать с самыми новыми технологиями и смелыми мировыми трендами.

Вы о чем-нибудь жалеете?

О том, что много времени потратил не на то.

Я стал мечтать о собственном винограднике, когда увидел, как мужчины с мозолистыми руками работают на своих маленьких хозяйствах в Бургундии. Абсолютно счастливые люди!

Я понял, что хочу жить так же. Купил землю, начал продавать вино, и закрутилось — работа с правительством, привлечение инвесторов в Крым, Ассоциация виноградарей и виноделов Севастополя, консалтинг, два офиса в центре города. В какой-то момент я почти перестал бывать на своей земле и понял, что свернул не туда. Зачем мне винная империя? Сейчас я сворачиваю всю работу, кроме виноградников. Мы с женой проектируем дом рядом с хозяйством, уже проложили часть дороги. Здесь моя жизнь, и я планирую заниматься только вином, чтобы делать его еще интереснее и круче.

 

Виноградник Павла Швеца. Фото: личная страница в Facebook

gastrosev.ru

Павел Швец

Лучший сомелье 2000 года после пятнадцати лет работы в Москве вернулся в Севастополь и стал пионером в области российского биодинамического виноделия. В этом году он отмечает десятилетие своих виноградников Uppa Winery.



Вы учились на военного, а стали виноделом. Это было случайностью?

Абсолютно! Когда я отчислился из военно-морского училища в Петербурге и переехал к друзьям в Москву, мне нужно было устроиться хоть в какой-то вуз, чтобы успокоить родителей. С украинским паспортом было трудно попасть на дневное, но в пищевом меня приняли — декан тоже был из Севастополя. Институт предлагал три направления — макаронное, молочное и винодельческое. С вином я был хоть как-то знаком — собирал виноград в школе, бывал на винзаводах. После учебы нужно было где-то подрабатывать, и я пошел на курсы барменов, попал на практику в ресторан. Там было два сомелье, а я попросился поработать помощником. Так ряд случайностей привел меня к работе с вином.

Помните, с какими чувствами вспахивали землю для первых саженцев?

Я очень боялся не угадать с терруаром. Ты можешь найти землю, где будут получаться шедевры, а можешь взять пятьсот метров левее, и твое вино будет невозможно пить. Малейшие изменения микроклимата на участке колоссально влияют на то, что мы получим в бокале. Но я надеялся, что раз греки выращивали здесь виноград, то и у меня получится.

Каким было первое вино, которое вы сделали?

Это был пино нуар. Тогда я еще не был настолько открыт ко всему новому, как сейчас, поэтому оно мне показалась странным. Я волновался, что мое вино слишком не похоже на то, что делают в мире, и это неправильно. Недавно открыл одну из бутылок того урожая и понял, что оно получилось очень крутым — легким, фруктовым, свежим. Теперь я хочу делать вино именно в таком стиле, но тогда это вышло случайно.

Недавно вы вернулись с конференции по биодинамическому виноградарству и виноделию в США. Как там восприняли ваше вино?


Кому-то понравилось, кто-то не понял. Это естественно, потому что американцы занимаются биодинамикой поверхностно. Все тренды в виноделии идут из Европы, а Новый свет — это фолловеры: подхватывают идеи, но не копают вглубь. В Штатах делают акцент на коммерцию, у них огромные виноградники по сто — сто пятьдесят гектаров, а все новое появляется в локальных хозяйствах. Для меня оценка американцев в этом вопросе не столь авторитетна.

Чье мнение о вашем вине вам важнее всего?

Недавно в одном заведении отказались от нашего совиньона, потому что он не похож на новозеландский. А почему он должен быть похож, кто это сказал? Для меня важнее отзывы коллег по цеху. Когда сомелье из Петербурга Женя Шамов везет мое вино на слепую дегустацию в Австрию, и местные виноделы говорят, что им это нравится, — это для меня очень ценно.

Чтобы профессионально разбираться в вине, нужно минимум шесть лет проработать сомелье, каждый день пробовать по тридцать — сорок бутылок вина, открывая их гостям, ездить по миру. Только тогда научишься доверять своим рецепторам и понимать, что круто, а что нет.

Вы не раз говорили, насколько сложна и непредсказуема работа в поле. Случались форс-мажоры, когда опускались руки?

Несколько лет назад в мае к нам на виноградник приехали журналисты. Во время разговора вышла тучка, стал накрапывать дождь. Я говорю: «Ничего, в Крыму это нормально, сейчас пройдет». Вдруг небо затянуло, и пошел мощный град. Мы стояли и смотрели, как прогибаются лозы, листья отлетают на землю. У моей жены по щеке пробежала слеза. Погибло много урожая. Тогда я переживал, но сейчас понимаю, что от таких вещей никто не застрахован и нет смысла страдать. Лозы — это не люди, с которыми можно договориться. Но можно научиться правильно планировать, учитывать максимум подводных камней и делать все, что в твоих силах. Это одна из главных вещей, которой меня научила работа с виноградом.


Чтобы продавать дорогое вино, нужен уникальный продукт

Вы делаете вино премиального сегмента, и вслед за вами местные хозяйства стали поднимать цены на своей продукт. Согласны, что вино в Крыму подорожало из-за Uppa Winery?

Когда мы сделали первые двадцать тысяч бутылок, я был вынужден дорого продавать вино, мне нужны были деньги, чтобы докупить оборудование, обустроить хозяйство. Я знал, что смогу донести свою философию тем, кто готов платить большие деньги, поэтому поставил ту цену, которая покрывала мои затраты. Многие пробуют это повторить, но мало у кого получается. Чтобы продавать дорогое вино, нужно предлагать действительно уникальный продукт. Сейчас у меня нет той нужды в деньгах, что была вначале. Но есть другой момент. Большую часть вина в мире покупают люди от двадцати пяти до тридцати двух лет. Это молодые ребята, у которых не так много денег, но они хотят пробовать новое, у них горят глаза. Мне сейчас интереснее работать с этой аудиторией. Поэтому для тех, кто готов тратить по десять тысяч за вино в ресторане, мы решили оставить классическую линейку Chernaya River Valley — двадцать тысяч бутылок в год. А остальной объем делать для молодежи. Это более современные, эпатажные вина — линейка «Жека», — которые стоят значительно дешевле. Для меня это свобода творчества, где я могу экспериментировать с самыми новыми технологиями и смелыми мировыми трендами.

Вы о чем-нибудь жалеете?

О том, что много времени потратил не на то. Я стал мечтать о собственном винограднике, когда увидел, как мужчины с мозолистыми руками работают в своих маленьких хозяйствах в Бургундии. Абсолютно счастливые люди. Я понял, что хочу жить так же. Купил землю, начал продавать вино, и закрутилось — работа с правительством, привлечение инвесторов в Крым, Ассоциация виноградарей и виноделов Севастополя, консалтинг, два офиса в центре города. В какой-то момент я почти перестал бывать на своей земле и понял, что свернул не туда. Зачем мне винная империя? Сейчас я сворачиваю всю работу, кроме виноградников. Мы с женой проектируем дом рядом с хозяйством, уже проложили часть дороги. Здесь моя жизнь, и я планирую заниматься только вином, чтобы делать его еще интереснее и круче.


Павел — победитель первого в России конкурса сомелье, в 2002 году открыл в Москве собственный винный ресторан Salon de Gusto, давал консультации по обустройству частных винных погребов. Курировал появление в курортном комплексе Mriya Resort & SPA первого собственного виноградника. В 2015 году Павел создал и возглавил Ассоциацию виноделов и виноградарей «Севастополь». Вина его компании Uppa Winery представлены в лучших ресторанах Петербурга и Москвы.

 

Текст: Ольга Апанасова

Фото: Катрин Хаванова

www.sobaka.ru

Магия вина: зачем столичный сомелье решил заняться виноделием в Крыму | ForbesLife

Швец почти 15 лет проработал сомелье в московских ресторанах, стал победителем первого российского конкурса сомелье, а потом вместе с партнерами открыл винный ресторан Salon de Gusto в Петровском переулке. Параллельно его компания “Био Вайн” поставляла из Европы крепкий алкоголь для корпоративных клиентов, а сам сомелье зарабатывал на обустройстве частных винных погребов — его клиентами были многие члены списка Forbes. Бизнес шел весьма успешно, но в середине 2000-х Швец вдруг надумал сам заняться виноделием. Объясняет свое решение просто: «Мне казалось, что виноделы — счастливые люди. Ты делаешь вино, и, чтобы ни случилось, ты не пропадешь”.

Швец не единственный из российских бизнесменов, рискнувших вложиться в крымское виноделие. У президента НК «Лукойл» Вагита Алекперова возле Гурзуфа есть винодельческое хозяйство Chateau Cotesde Saint-Daniel — там 20 га виноградников и винодельня, рассчитанная на выпуск 40 000 бутылок. Структуры, близкие к председателю правления ВТБ Андрей Костина, развивают завод в поселке Вилино: хозяйство производит 400-450 тысяч бутылок вина под маркой Alma Valley, а площадь виноградников — 120 га.

Страдания лозы и счастье винодела

Шагая вдоль виноградника, Швец поднимает лежащий на дороге камень — плоскую раковину, одну из тех, что, оседая на дне доисторического океана, образовали крымские известняки. Лоза должна страдать — тогда получится отличное вино, гласит одно из правил виноделов. Лучше всего виноградную лозу истязают бедные каменистые почвы с высоким содержанием извести. “Все великие терруары мира находятся на известняковых почвах — Бургундия, Бордо”, — подтверждает главный винодел крымской компании “Сатера” Олег Репин.

Такую землю московский сомелье искал очень долго и нашел у себя на родине — в 20 км от Севастополя, на месте бывшего совхозного виноградника. 17 апреля 2008 года Швец высадил на склонах Зыбук-Тепе первые саженцы, привезенные из французского питомника: «пино нуар», «рислинг», «совиньон блан», «совиньон», «мерло», «каберне совиньон». А в 2010 году собрал первый урожай и начал делать вино. В продаже — в ресторанах и бутиках Крыма, Киева, Москвы — вино под брендом Chernay River Valley появилось в 2013 году. “У него [Швеца] высокий потенциал и многообещающие результаты”, — уверен председатель совета директоров “Абрау-Дюрсо” Павел Титов.

Вином Швец интересовался с детства. Его отец работал водителем, перевозил в автоцистерне вино и часто брал сына с собой на винзаводы. “Я был на всех предприятиях в Крыму, видел все подвалы, — вспоминает винодел. — Когда учился в школе, нас каждый год гоняли на уборку винограда — и однажды друг чуть было не отрезал мне полпальца секатором”.

Этот шрам Швец в шутку называет пропуском в мир сомелье: французских шампанистов, кстати, тоже узнают по шрамам: их лица иссечены осколками взорвавшихся бутылок.

Бросив на третьем курсе военное-морское училище в Ленинграде, Швец перевелся в пищевой институт в Москву. На практику в 1996 году попал в столичный ресторан «Ностальжи» Игоря Бухарова. Студента оставили работать — сначала помощником бармена, а потом — помощником сомелье. «Мы, конечно, тогда о винах почти ничего не знали, но Игорь Олегович [Бухаров] нам говорил: никогда не говорите гостям «не знаю», — вспоминает винодел. — Стали учить язык, читать в интернете, потом поехали во Францию — смотреть, как деды с синими носами делают лучшие в мире вина».

Теперь Швец делает вино сам — на территории хозяйства он построил небольшой цех, производство позволяет выпускать 50 000 л вина — около 75 000 бутылок. Впереди — строительство винзавода. Его проект разработал испанский архитектор Фернандо Менис. Швец потратил кучу времени на то, чтобы вывести участок под застройку из земель сельхозназначения, но не мог пробить бюрократическую машину. Тогда он пригласил испанского архитектора в Крым.

“Фернандо излазил тут все холмы и выбрал место под строительство. Мы позвали главного архитектора Севастополя на презентацию — и на следующий день нам подписали документы”, — улыбается Швец.

Во сколько ему встало открытие нового бизнеса? До присоединения Крыма к России цена гектара в среднем обходилась в $10 000 за 1 га, у бизнесмена — 16 га, из них под виноградники использованы 7 га. Около €20 000 стоит посадка виноградника на площади 1 га — в эту сумму входят подготовка участка, саженцы, высадка. Оборудование в цехе, техника и трактора — около €600 000. Всего выходит около €1 млн, прикидывает свои вложения Швец, а на вопрос о прибыли отвечает: «Отдача — это долгая песня: от распашки до вина в бутылке прошло семь лет”.

Когда дело пошло, он перевез семью из Москвы в Севастополь и вышел из ресторанного бизнеса. “Хорошим рестораном невозможно управлять издалека, нужно постоянно присутствовать в зале ”, — замечает винодел. О закрытом Salon de Gusto Швецу теперь напоминает мебель и тенты, которые он привез с Петровки и поставил у себя на террасе посреди виноградника.

Лунный свет и рог с навозом

“Птицы съели мерло”, — голос агронома в трубке был полон трагизма, и Швец тоже схватился за голову. После птичьего налета летом 2012 года от 20 т винограда осталось 1 т «рислинга» и 0,5 т «пино нуар». «Мы ставили чучела, гремели банками, взрывали петарды, отстреливали — им пофиг», — вспоминает винодел. Потом уже знающие люди подсказали, что птицы хотели пить — если им поставить ведра с водой, они не станут клевать виноград.

“Покусали себе локти, погрустили и написали работу над ошибками”, — замечает Швец. Решив заняться виноделием, он выбрал сложную задачу — делать биодинамические вина. Биодинамика, или органическое земледелие, — метод, придуманный австрийцем Рудольфом Штейнером, смысл которого в том, чтобы выращивать экологически чистые продукты без использования химикатов и минеральных удобрений. «При правильном отношении природа сама сделает все, что нужно», — уверен Швец. Для обработки виноградников Швец не использовал ни грамма ядохимикатов — только травяные чаи, эфирные масла. «50 г чесночного масла разводишь в молоке, потом в 600-литровой емкости — один раз опрыскали, трактористы потом неделю чесноком воняли — не могли отмыться», — воодушевленно рассказывает винодел.

В биодинамике, которая очень популярна во Франции и Германии, есть что-то от средневекового колдовства. Бизнес-омбудсмен Борис Титов рассказывал, что на его французском винограднике Chateau d’Aviz (шато куплено в 2010 году у Moët & Chandon и входит в группу «Абрау-Дюрсо») не работает техника — только лошадки и не больше двух часов без перерыва, а его энолог-консультант Эрве Жестин “заряжает” вино, выливая в бочку собранный в полнолуние лунный свет.

Швец отлично знаком с техниками “винной магии” и приводит такой пример: навоз набивают в коровий рог и закапывают в землю, потом достают, разводят содержимое рога в 100 л воды и обрабатывают 1 га земли — считается, что почва становится энергетически заряженной.

“Мне трудно объяснить, как это работает, но результат есть”, — уверяет Швец. Винодел замечает, что, хотя у него в цехе и стоит оборудование, как у винного дома Romanee Conti, выпускающего самые дорогие вина в мире, для него хорошее вино — это не колдовство в цеху, а работа в поле.

Удивительно, но в Крыму, где виноград выращивали на протяжении тысячи лет греки, генуэзцы, татары и виноделы царской и советской России, отрасль находится в упадке.

Из 150 000 га виноградников времен СССР осталось около 30 000 га. Крупные предприятия в огромных объемах закупают виноматериалы в Африке, Южной Америке, Европе. “Вырастить у нас килограмм винограда дороже, чем купить литр виноматериалов в Южной Африке и привезти сюда, — говорит источник в отрасли. — Поэтому виноградники никто не сажает. А если и сажают, то лишь для того, чтобы приписать урожайность 400 центнеров с га и привезти виноматериалы, чтобы не платить акцизы за ввоз”.

В итоге, сердится Швец, на бутылке с низкосортным «шмурдяком» появляется надпись “Вкус Крыма”. Виноделу не по душе, что крупные производители обманывают потребителя. Его идея — создать в Крыму развитый винодельческий регион, где виноделы использовали бы местный виноград и отвечали за качество вина. Получится ли? Глава крымской виноторговой компании “Сатера” Игорь Самсонов замечает, что в России лишь малая часть производителей работает на собственном винограде, но многие используют приобретенные на стороне виноматериалы В Крыму же часть новых предприятий, а также несколько классических заводов — «Массандра», «Солнечная долина» — ориентированы на собственное сырье. “У меня винограда меньше в 150 раз, чем у “Инкермана”, я вина выпускаю 50 000 л, а они 25 млн л. Я — песчинка”, — замечает Швец.

Крымское лобби

После того как Россия приросла Крымом, вместе с пляжами, санаториями и здравницами ей достались около 30 000 га виноградников и около 110 производителей винограда и вина. Из них 32, такие как “Массандра” или “Новый свет”, были национализированы. Изменения коснулись не только собственности, но и самой работы виноделов. В России нет специального закона о вине — оно попадает под действие федерального закона №171, который одинаково жестко контролирует и водочников, и виноделов.

«На наше маленькое предприятие, выпускающее 50 т вина, надо получить такие же разрешения, как и на огромный спиртзавод. Выжить будет невозможно», — замечает Швец.

Правила такие: в цехе на каждом трубопроводе должны стоять счетчики учета — сколько и чего разлили. Они в режиме онлайн посылают информацию на центральный сервер в Москву. Плюс к этому надо отправлять ежедневные бумажные отчеты. “Если данные расходятся, приезжает проверка. Два нарушения — и лишение лицензии”, — объясняет крымский винодел.

Летом крымские виноделы с тревогой ждали визита эмиссаров Росрегулирования — но все украинские лицензии им без проблем заменили на российские. Все вздохнули с облегчением, но эмиссары сказали: «С 1 января все приведите в порядок — приедем проверим». Большинство мер чрезмерны по отношению к вину, с ним не надо бороться, считает Павел Титов, председатель совета директоров «Абрау-Дюрсо»: “Если оперативно что-то не сделать с законодательством, первые кандидаты на исчезновение — это крымские виноделы”.

Швец это понимает. Вместе с коллегами он пишет предложения, проводит встречи с чиновниками в Симферополе и Москве, лоббирует новые законодательные изменения. По его словам, самая перспективная идея — вывести из-под действия закона 171 ФЗ вина, изготовленные из собственного винограда (вина географического наименования), и под эту категорию создать отдельный закон о вине. Пока все идет по плану: в Госдуме этот законопроект должны рассмотреть осенью.

www.forbes.ru

сомелье решил заняться виноделием в Крыму

Центром притяжения поклонников вина стал Винный Базар на Садовой именно там известный российский винодел и биодинамист Павел Швец во время своего очередного визита в Москву провёл авторскую дегустацию.

Павел Швец, в прошлом известный московский сомелье и ресторатор, несколько лет назад оставил столицу, чтобы производить биодинамические вина в Крыму. В 2007 г. он, по-настоящему влюбленный в вино человек, основал в 20 км от Севастополя собственное хозяйство Uppa Winery (Uppa в переводе с татарского означает «мать»), а сегодня считается одним из главных виноделов России.

Российский винодел Павел ШвецРоссийский винодел Павел ШвецРоссийский винодел Павел Швец

В течение вечера Павел Швец рассказывал гостям о том, как рождалась линейка его собственных современных и эпатажных вин «Жека», а также о характерных вкусо-ароматических свойствах каждого из них.

Гвоздём программы стало одно из шести вин лимитированной коллекции Fanny Adams, созданную им в коллаборации с виноторговой компанией Real Authentic Winе.

Российский винодел Павел Швец

Это не что иное, как пет-нат PAT BOMB рислинг — деликатный, пронзительный, с небольшой сладостью зрелых фруктов.

Жека – некий собирательный образ из советского прошлого, путешественник во времени собственной жизни.
Из этой линейки на дегустации были представлены рислинг «Жека Банан» (2017 г.) с освежающими нотами ананаса, папайи и фейхоа и 100% Шардоне — с мягким карамельным ароматом, нотами ириски и свежеиспеченного бисквита, с благородным маслянисто-обволакивающим сладковатым послевкусием.

Российский винодел Павел ШвецРоссийский винодел Павел ШвецРоссийский винодел Павел Швец

Для «красного завершения» Павел подготовил свежее, средней полноты каберне-совиньон мерло (2015 г.) с оттенками дуба и ванили, терпковатое, с легкой остротой.

Российский винодел Павел ШвецРоссийский винодел Павел ШвецРоссийский винодел Павел Швец

Последним из серии был представлен насыщенный и яркий ягодный пино-нуар «Жека Цунами» (2016 г.) с постепенно раскрывающимися ароматами горького миндаля, малины и вишни.

Российский винодел Павел ШвецРоссийский винодел Павел Швец

В непринужденной и камерной обстановке «Винного базара» Павел охотно рассказывал всевозможные истории о вине, о тонкостях производства и жизни на виноградниках.

Российский винодел Павел ШвецРоссийский винодел Павел ШвецРоссийский винодел Павел Швец

Во время вечера гости смогли самостоятельно оценить все 5 винных позиций производства Uppa Winery и занести свои впечатления в специальный дегустационный лист.

Российский винодел Павел Швец

Страдания лозы и счастье винодела

Быстрый переход по статье

Шагая вдоль виноградника, Швец поднимает лежащий на дороге камень — плоскую раковину, одну из тех, что, оседая на дне доисторического океана, образовали крымские известняки. Лоза должна страдать — тогда получится отличное вино, гласит одно из правил виноделов. Лучше всего виноградную лозу истязают бедные каменистые почвы с высоким содержанием извести. “Все великие терруары мира находятся на известняковых почвах — Бургундия, Бордо”, — подтверждает главный винодел крымской компании “Сатера” Олег Репин.

Такую землю московский сомелье искал очень долго и нашел у себя на родине — в 20 км от Севастополя, на месте бывшего совхозного виноградника. 17 апреля 2008 года Швец высадил на склонах Зыбук-Тепе первые саженцы, привезенные из французского питомника: «пино нуар», «рислинг», «совиньон блан», «совиньон», «мерло», «каберне совиньон». А в 2010 году собрал первый урожай и начал делать вино. В продаже — в ресторанах и бутиках Крыма, Киева, Москвы — вино под брендом Chernay River Valley появилось в 2013 году. “У него [Швеца] высокий потенциал и многообещающие результаты”, — уверен председатель совета директоров “Абрау-Дюрсо” Павел Титов.

Вином Швец интересовался с детства. Его отец работал водителем, перевозил в автоцистерне вино и часто брал сына с собой на винзаводы. “Я был на всех предприятиях в Крыму, видел все подвалы, — вспоминает винодел. — Когда учился в школе, нас каждый год гоняли на уборку винограда — и однажды друг чуть было не отрезал мне полпальца секатором”.

Этот шрам Швец в шутку называет пропуском в мир сомелье: французских шампанистов, кстати, тоже узнают по шрамам: их лица иссечены осколками взорвавшихся бутылок.

Бросив на третьем курсе военное-морское училище в Ленинграде, Швец перевелся в пищевой институт в Москву. На практику в 1996 году попал в столичный ресторан “Ностальжи” Игоря Бухарова. Студента оставили работать — сначала помощником бармена, а потом — помощником сомелье. “Мы, конечно, тогда о винах почти ничего не знали, но Игорь Олегович [Бухаров] нам говорил: никогда не говорите гостям «не знаю», — вспоминает винодел. — Стали учить язык, читать в интернете, потом поехали во Францию — смотреть, как деды с синими носами делают лучшие в мире вина”.

Теперь Швец делает вино сам — на территории хозяйства он построил небольшой цех, производство позволяет выпускать 50 000 л вина — около 75 000 бутылок. Впереди — строительство винзавода. Его проект разработал испанский архитектор Фернандо Менис. Швец потратил кучу времени на то, чтобы вывести участок под застройку из земель сельхозназначения, но не мог пробить бюрократическую машину. Тогда он пригласил испанского архитектора в Крым.

“Фернандо излазил тут все холмы и выбрал место под строительство. Мы позвали главного архитектора Севастополя на презентацию — и на следующий день нам подписали документы”, — улыбается Швец.

Во сколько ему встало открытие нового бизнеса? До присоединения Крыма к России цена гектара в среднем обходилась в $10 000 за 1 га, у бизнесмена — 16 га, из них под виноградники использованы 7 га. Около €20 000 стоит посадка виноградника на площади 1 га — в эту сумму входят подготовка участка, саженцы, высадка. Оборудование в цехе, техника и трактора — около €600 000. Всего выходит около €1 млн, прикидывает свои вложения Швец, а на вопрос о прибыли отвечает: “Отдача — это долгая песня: от распашки до вина в бутылке прошло семь лет”.

Когда дело пошло, он перевез семью из Москвы в Севастополь и вышел из ресторанного бизнеса. “Хорошим рестораном невозможно управлять издалека, нужно постоянно присутствовать в зале ”, — замечает винодел. О закрытом Salon de Gusto Швецу теперь напоминает мебель и тенты, которые он привез с Петровки и поставил у себя на террасе посреди виноградника.

Лунный свет и рог с навозом

“Птицы съели мерло”, — голос агронома в трубке был полон трагизма, и Швец тоже схватился за голову. После птичьего налета летом 2012 года от 20 т винограда осталось 1 т «рислинга» и 0,5 т «пино нуар». “Мы ставили чучела, гремели банками, взрывали петарды, отстреливали — им пофиг”, — вспоминает винодел. Потом уже знающие люди подсказали, что птицы хотели пить — если им поставить ведра с водой, они не станут клевать виноград.

“Покусали себе локти, погрустили и написали работу над ошибками”, — замечает Швец. Решив заняться виноделием, он выбрал сложную задачу — делать биодинамические вина. Биодинамика, или органическое земледелие, — метод, придуманный австрийцем Рудольфом Штейнером, смысл которого в том, чтобы выращивать экологически чистые продукты без использования химикатов и минеральных удобрений. “При правильном отношении природа сама сделает все, что нужно”, — уверен Швец. Для обработки виноградников Швец не использовал ни грамма ядохимикатов — только травяные чаи, эфирные масла. “50 г чесночного масла разводишь в молоке, потом в 600-литровой емкости — один раз опрыскали, трактористы потом неделю чесноком воняли – не могли отмыться”, — воодушевленно рассказывает винодел.

В биодинамике, которая очень популярна во Франции и Германии, есть что-то от средневекового колдовства. Бизнес-омбудсмен Борис Титов рассказывал, что на его французском винограднике Chateau d’Aviz (шато куплено в 2010 году у Moët & Chandon и входит в группу “Абрау-Дюрсо”) не работает техника — только лошадки и не больше двух часов без перерыва, а его энолог-консультант Эрве Жестин “заряжает” вино, выливая в бочку собранный в полнолуние лунный свет.

Швец отлично знаком с техниками “винной магии” и приводит такой пример: навоз набивают в коровий рог и закапывают в землю, потом достают, разводят содержимое рога в 100 л воды и обрабатывают 1 га земли – считается, что почва становится энергетически заряженной.

“Мне трудно объяснить, как это работает, но результат есть”, — уверяет Швец. Винодел замечает, что, хотя у него в цехе и стоит оборудование, как у винного дома Romanee Conti, выпускающего самые дорогие вина в мире, для него хорошее вино — это не колдовство в цеху, а работа в поле.

Удивительно, но в Крыму, где виноград выращивали на протяжении тысячи лет греки, генуэзцы, татары и виноделы царской и советской России, отрасль находится в упадке.

Из 150 000 га виноградников времен СССР осталось около 30 000 га. Крупные предприятия в огромных объемах закупают виноматериалы в Африке, Южной Америке, Европе. “Вырастить у нас килограмм винограда дороже, чем купить литр виноматериалов в Южной Африке и привезти сюда, — говорит источник в отрасли. — Поэтому виноградники никто не сажает. А если и сажают, то лишь для того, чтобы приписать урожайность 400 центнеров с га и привезти виноматериалы, чтобы не платить акцизы за ввоз”.

В итоге, сердится Швец, на бутылке с низкосортным “шмурдяком” появляется надпись “Вкус Крыма”. Виноделу не по душе, что крупные производители обманывают потребителя. Его идея — создать в Крыму развитый винодельческий регион, где виноделы использовали бы местный виноград и отвечали за качество вина. Получится ли? Глава крымской виноторговой компании “Сатера” Игорь Самсонов замечает, что в России лишь малая часть производителей работает на собственном винограде, но многие используют приобретенные на стороне виноматериалы В Крыму же часть новых предприятий, а также несколько классических заводов – “Массандра”, “Солнечная долина” — ориентированы на собственное сырье. “У меня винограда меньше в 150 раз, чем у “Инкермана”, я вина выпускаю 50 000 л, а они 25 млн л. Я — песчинка”, — замечает Швец.

Крымское лобби

После того как Россия приросла Крымом, вместе с пляжами, санаториями и здравницами ей достались около 30 000 га виноградников и около 110 производителей винограда и вина. Из них 32, такие как “Массандра” или “Новый свет”, были национализированы. Изменения коснулись не только собственности, но и самой работы виноделов. В России нет специального закона о вине — оно попадает под действие федерального закона №171, который одинаково жестко контролирует и водочников, и виноделов.

“На наше маленькое предприятие, выпускающее 50 т вина, надо получить такие же разрешения, как и на огромный спиртзавод. Выжить будет невозможно”, — замечает Швец.

Правила такие: в цехе на каждом трубопроводе должны стоять счетчики учета — сколько и чего разлили. Они в режиме онлайн посылают информацию на центральный сервер в Москву. Плюс к этому надо отправлять ежедневные бумажные отчеты. “Если данные расходятся, приезжает проверка. Два нарушения — и лишение лицензии”, — объясняет крымский винодел.

Летом крымские виноделы с тревогой ждали визита эмиссаров Росрегулирования — но все украинские лицензии им без проблем заменили на российские. Все вздохнули с облегчением, но эмиссары сказали: “С 1 января все приведите в порядок — приедем проверим”. Большинство мер чрезмерны по отношению к вину, с ним не надо бороться, считает Павел Титов, председатель совета директоров “Абрау-Дюрсо”: “Если оперативно что-то не сделать с законодательством, первые кандидаты на исчезновение — это крымские виноделы”.

Швец это понимает. Вместе с коллегами он пишет предложения, проводит встречи с чиновниками в Симферополе и Москве, лоббирует новые законодательные изменения. По его словам, самая перспективная идея — вывести из-под действия закона 171 ФЗ вина, изготовленные из собственного винограда (вина географического наименования), и под эту категорию создать отдельный закон о вине. Пока все идет по плану: в Госдуме этот законопроект должны рассмотреть осенью.

samogonpil.ru

Винное путешествие на биодинамичесский виноградник к Павлу Швец (Крым) — Блог

«… Вино на химическом уровне полезно в четырех случаях:

  • Пить нужно каждый день
  • Пить нужно за едой
  • Обязательно не больше бокала
  • И обязательно не позже 6 часов вечера …»

(С) Павел Швец (25:03 минута)


«… Все эти темы с биовином, тем, что оно якобы более полезно, чем не биовино. Это полный бред. Потому что и то и другое приблизительно одинаковое. …»

(С) Павел Швец (25:50 минута)

«… Биодинамика и биоорганика важна для создания терруарного вина и для создания некого гармоничного процесса который есть на винограднике. …»

(С) Павел Швец (27:17 минута)


Адрес виноградника: Украина, с. Родное Балаклавского района г. Севастополя АРК, 2 км к северу от с. Родное. 
Телефон: +38 050 904 49 49 Анна.  Вас ждут с 1 мая по 30 октября 09-00 до 18-00 кроме сб. и вс.
Сайт: http://www.uppa.com.ua

С Павлом я познакомился на facebook. О Павле Швец говорят много и громко. Я часто встречал в интернете статьи и упоминания о нем, как о первом Крымском виноделе новой или даже новейшей волны. И есстественно мне не терпелось своими глазами увидеть биодинамические виноградники Павла Швец в Крыму. 


Что понравилось:  Дорога к винограднику. Виноградник. Неординарный, но профессиональный подход (Биодинамическое виноградорство). Очень живописное место. Вкусная родниковая вода. Идея ставить не дубовые, а столбы из акации (в бидинамике считается, что на дубовых стобах могут разводится вредные бактерии для виноградной корневой системы). Вино пьется с удовольствием.
Нэйминг виноградников и винодельни вызывает массу вопросов, но если знать на них ответы, то очень интересно и логично.

Что не понравилось: нечего мне написать в этом пункте разве, что предпологаемая цена на вино по моему высоковата, но я думаю у каждого вина есть свой потребитель. 
 
2012-10-23 001 2012-10-23 179

2012-10-23 001 2012-10-23 153 
Хозяйство располагается на 16 га земли на южном склоне горы Зыбук-Тепе на высоте 350-400м над уровнем моря.
2012-10-23 001 2012-10-23 127 
Дорога к виноградникам Павла Швец — это потрясающе красиво! Очень рекомендую. А дорога от последнего асфальта до виногадника в УАЗике — это отдельный рассказ из одних эмоций и междометий, вдвойне рекомендую!
!!с телефона 2012-10-23 044 
 Павел рассказывает мне о том как он нашел эту землю, а я держусь пятью точками опоры и думаю как там моя любимая и мой пятимесячный винный турист Мария-Аделаида?! Они ведь на переднем сиденье и не просто ощущают, но и видят дорогу по которой мы едем. По приезду я спросил у Иры, как дорога, она сказала  что «нормально» и поделилась своими эмоциональными впечатлениями. Все старания команды Павла по облогораживанию дороги смыло сильными ливнями. Казалось, что в некоторых местах проехать просто не возможно! Огромной высоты колеи посилам преодалеть только отечественному автопрому!!!))


2012-10-23 001 2012-10-23 129 
Красота
2012-10-23 001 2012-10-23 130 
Вы не смотрите, что у них такие глаза добрые и то что они не кусаются, при желании могут проглотить заживо))
Виноградник всегда под охраной
2012-10-23 001 2012-10-23 132 
Любимая смотрит на Алису, а Алиса внимательно слушает Павла. Потом как раскажет нам свои впечатления.
2012-10-23 001 2012-10-23 133 
Павел. Собственно и расказывает.
2012-10-23 001 2012-10-23 138 
Рислинг поздний сбор в противомоскитной  сетке от птиц
2012-10-23 001 2012-10-23 139 
Рислинг
2012-10-23 001 2012-10-23 141 
На винограднике высажены:
Рислинг, Мускат Блан, Мускат Оттонель, Гевюрц Траминер, Шардоне, Пино Нуар, Каберне-Совиньон и Мерло. 
2012-10-23 001 2012-10-23 142 
Высота над уровнем моря 370-380м. Склон в южном направлении 9-13 град. Направление рядов – строго с севера на юг. Плотность посадки 5000 лоз/га.
2012-10-23 001 2012-10-23 143 
Как вы думаете для чего это?
2012-10-23 001 2012-10-23 144 
На этой фотографии виден выход подстилающей породы.
2012-10-23 001 2012-10-23 145 
Почвы бурые горно-лесные на карбонатных подпочвах.
2012-10-23 001 2012-10-23 150 
Рукотворное озеро
2012-10-23 001 2012-10-23 151 

2012-10-23 001 2012-10-23 152

2012-10-23 001 2012-10-23 160 
Четырех комнатная супербудка с холодной и горячей водой
2012-10-23 001 2012-10-23 161 
Вот такой трактор я могу себе позволить
2012-10-23 001 2012-10-23 170 
А такой я попрошу у Дедушки Мороза
2012-10-23 001 2012-10-23 178 

2012-10-23 001 2012-10-23 180 
Печь это вам не камин
2012-10-23 001 2012-10-23 181 

2012-10-23 001 2012-10-23 182 

2012-10-23 001 2012-10-23 183 
Павел Швец является президентом «АССОЦИАЦИИ НЕЗАВИСИМЫХ ВИНОДЕЛОВ КРЫМА»
2012-10-23 001 2012-10-23 184 
Павел увлеченно рассказывает о своих виноградниках

2012-10-23 001 2012-10-23 188 
Лестница в виноградник
2012-10-23 001 2012-10-23 189 

2012-10-23 001 2012-10-23 190 
Роща в Крымско-Японском стиле
2012-10-23 001 2012-10-23 194 
Павел с своими помощниками виноделом и управляющим виноградниками
2012-10-23 001 2012-10-23 198 
Классная штука надо взять себе на вооружение. Краткая подсказка-напоминалка «Как более правильно описать вино»
2012-10-23 001 2012-10-23 199 
Биодинамизатор воплоти
2012-10-23 001 2012-10-23 200 
Папарации не спрашивают разрешения на съемку, а я спрашиваю 😉
2012-10-23 001 2012-10-23 202
Видите как светится мое лицо- значит винное путешествие удалось.

Ссылки по теме: 


http://www.youtube.com/watch?v=7Zu2qOJlZ4w&feature=colike
ПАВЕЛ ШВЕЦ: ПОТРАТИТЬ ИЛИ ГРАМОТНО ВЛОЖИТЬ? 
Биодинамический виноградник Cler Nummulite
Павел Швец Совиньон (Дегустационные заметки L. Wine Blog)
Павел Швец на радио Маяк
Авторское вино в Украине. Мнения виноделов


wineturist.livejournal.com

Почему Севастополь — не Кьянти: как винодел пытается создать свою региональную марку — Экономика и бизнес

К винному хозяйству Павла Швеца ведет отсыпанный свежим гравием серпантин. С него открываются потрясающие виды на село Родное в 15 км от Севастополя, в горах возле которого расположен завод. Водитель-таксист (мне попалась женщина) несколько раз останавливалась, чтобы сфотографировать красоты.

Павел родился в Севастополе, много лет прожил в Москве, работал сомелье. Владел рестораном и торговой компанией, которая импортировала вино в Россию. Однако семь лет назад он решил переехать в Севастополь.

— Я мечтал создать собственный виноградник. Видел, как за границей делается. Я понимал, что это сложно: нужно потратить много лет, сил, энергии, денег, но возможно, — говорит он. — Я купил землю, посадил виноградник и переехал сюда, в Крым, жить. Мне нравится, что город небольшой, красивый, хоть на сегодняшний день и «раздолбанный». Но все компенсируется нашей природой, погодой, морем, рыбой и более открытыми людьми. Мне не нравится поток народа, как в Москве.

Травяной чай для винограда

Место под свое хозяйство Павел подбирал скрупулезно — на определенном склоне высоко в горах, чтобы было прохладнее. Саженцы приобретались в одном из лучших питомников мира. Кадры собирал по крупицам.

— Я люблю пино-нуар и хотел делать вина такого типа. Я изначально планировал делать кое-что конкретное и под это искал почву, подбирал сорта винограда, клоны, подвои. Технология и оборудование куплены, чтобы делать определенное вино, — поясняет он. — Тут особый режим, освещенность гроздей, листьев. Все это связано с почвами, с возрастом лозы, архитектурой куста. Здесь столько переменных, что в результате вино получается ни на что не похожим. Не бывает таких же условий нигде одинаковых, и каждый год — уникален.

Под Севастополем у Павла высажено 10 гектаров виноградников 12 сортов, в том числе местный, автохтонный — кукур. Здесь же — винзавод. В прошлом году в небольшом хозяйстве Швеца собрали урожая на 50 тыс. бутылок вина, большая часть которого уходит в столичные рестораны.

Швец использует сложные технологии — без применения ядов и химикатов. Например, виноград обрабатывают травяными чаями из настоя полевого хвоща, ромашки, крапивы, с эфирными маслами. За погодой и состоянием почвы специалисты следят при помощи метеостанции, установленной в винограднике.

— Данные передаются сюда, — Павел показывает программу на экране смартфона. Мониторинг позволяет вовремя заметить условия для развития болезней и сразу вмешаться. Для анализа химического состава сока и ягоды при брожении и выдержке используют другой прибор.

— Мы мониторим, записываем, анализируем, как меняются те или иные параметры, чтобы спрогнозировать, что можно сделать с вином. Очень много операций и в винограднике, и в цеху, чтобы не допустить ошибок, получить определенные ароматические характеристики, — рассказывает Швец.  

Вино и моллюски

Во время обхода хозяйства Павел поднимает с земли окаменелый остаток гигантского моллюска — аммонита.

— Мы находим на поле окаменевшие раковины, им 150 млн лет. В таких материнских породах образуется почва, способная дать тонкие, элегантные, сложные вина, в первую очередь, пино-нуар (вина, производимые из одного сорта винограда — прим. ТАСС), — говорит Швец.

Благодаря этим моллюскам под Севастополем образовались известняки вроде тех, на которых располагаются лучшие виноградники Шабли и Бургундии во Франции. На такой почве Швец решил создавать биодинамические вина — то есть по особой земледельческой философии, в соответствии с биоритмами природы и с минимальным механическим воздействием. Считается, что такие вина очень точно передают вкус винограда, собранного в данном месте. Виноделы-биодинамисты, например, применяют рыхление земли и посев некоторых трав, благодаря которым активизируется деятельность определенных почвенных бактерий.

— Бактерии, плесени различные, дрожжи, грибы живут в почве в очень большом количестве. В зависимости от химии почвы получаются их популяции. Когда виноград собираем, все эти твари находятся на поверхности ягоды и участвуют в процессе создания вина — пожирают сахар, кислоту, ароматические компоненты, превращают в вещества другой природы, которые сильно влияют на вкус и аромат вина, — поясняет Швец.

При такой технологии виноград не моют при сборе. Когда ягоды лопаются, все, что находится на ее поверхности, контактирует с соком и начинает «жить».

— И потом колония сахаромицетов — дрожжей, которые превращают сахар в спирт, — увеличивается, вырабатывает столько спирта, что он убивает всех остальных, а они чувствуют себя хорошо и дображивают до конца. И та работа, которую они сделали, является уникальной, она дает возможность получить вина с уникальными вкусовыми и ароматическими характеристиками, непохожими ни на что.

Французские бочки, португальские пробки

В винном подвале — около 150 бочек, в которых выдерживается вино. Есть бочки, которые стоят $300, а есть и за $2 тыс.

— У самых дорогих бочек 30 месяцев выдерживалась клепка на улице, это очень важно для качества вина в будущем. Бочка нужна в основном не для того, чтобы запах дуба был, а чтобы сквозь поры дуба попал кислород, и вино под его воздействием созревало. Жизнь вина связана с медленным окислением, — рассказывает Швец. — Бочки разные по цене, и они используются для абсолютно разных целей, дают разные вина.

При производстве вина используются только зарубежные бочки. Как и пробки, они португальские, сделанные из специального дуба.

— Чтобы его вырастить, нужно не менее 100 лет. Потом раз в 20 лет срезают кору, сушат ее, вытачивают пробки. Дорогая и достаточно сложная история. Даже если сейчас посадить пробковые дубы, если бы они у нас росли, то только через 100 лет их можно было бы начать использовать. Португальцы когда-то смекнули, посадили, и практически монополисты сейчас, — говорит он.

В России и на Украине

Павел Швец, живя в Севастополе, за семь лет поработал и на Украине, и в России. Говорит — есть с чем сравнивать.

— Организовать производственный процесс в России сложнее, зато Россия больше. И людей, которые пьют вино, и людей, разбирающихся в вине или стоящих на пути изучения вина, намного больше. У нас здесь [в России] намного больше рынок, есть возможность продавать вина больше и дороже, — объясняет он.

Возможности рынка, по его словам, даже перекрывают недостатки для отрасли от западных санкций, из-за которых виноделы с полуострова не могут напрямую завозить из Франции и Германии саженцы, бочки и оборудование.

— Например, мы сейчас покупаем саженцы за границей. Питомники не готовы заключать прямые контракты с крымскими и севастопольскими предприятиями. Нам приходится иметь «прокладку» — посредника на континенте (в материковой части России — прим. ТАСС), чтобы купить саженцы. Это получается значительно дороже, дольше, сложнее и больше риска. Это увеличивает стоимость на 5–10%. Все остальное — так же.

Кластер не удался

Когда Крым присоединился к России, Швец загорелся идеей создания в Севастополе винодельческого кластера по европейским канонам.

— Я за свою 20-летнюю историю сомелье видел, как эти страны и регионы становились популярными в мире, из ничего превращались в известные регионы. И мне было бы обидно, если бы я это знание и это понимание не смог бы проявить у себя на родине. Кьянти, Шабли, Божоле — идея была создать здесь, в Севастополе, такой же винодельческий регион, — говорит он.

По его словам, вместе севастопольским виноделам было бы проще и дешевле продвигать региональное наименование, чем поодиночке — собственные бренды.

Однако, указывает Швец, работа по созданию кластера столкнулась со сложностями, которые пока не удалось преодолеть.

— Первое: законодательство РФ не позволяет пока создать что-то подобное. Наши законотворцы посмотрели на систему, которая существует за границей, как-то перевели, вписали, но до конца не разобрались, как она должна работать. Разницу между винами с защищенным географическим наименованием и защищенным наименованием места происхождения до сих пор для себя не сформулировали, — поясняет он.

По его словам, в отрасли тоже мало кто заинтересован в создании такого кластера, ведь большинство работают на привозном виноматериале.

— Из 150 лицензий предприятий 15 работают на винограде, 50–60 работают только на покупном виноматериале, а остальные — смешанного типа. Отрасль разношерстная, и зло пока побеждает добро, — отмечает Швец.

Другая проблема — севастопольские виноделы не хотят объединяться.

— Чтобы сделать регион, известный популярный бренд, нужно вложить кучу денег, средств в продвижение. Он должен ассоциироваться с качеством, должна быть стилистика, история, философия, которую бы разделяли все виноделы. И самое главное — чтобы участники этого консорциума, саморегулируемой организации выполняли стандарты и правила, чтобы никто из нас не дискредитировал этот общий бренд, — говорит он.

В итоге только трое из 20 севастопольских виноделов решились вступить в союз.

— У каждого своя программа. Люди в России не могут собраться вместе подъезд покрасить — в этом большая проблема, — говорит Павел.

Пока создать регион не удалось, Швец развивает собственный бренд.

— Я очень критично к своим винам отношусь, вижу недостатки. Бургундия — это Мекка. Круче пока никто не делает.

«Я не вижу конца и края»

В дальней части хозяйства находится веранда, где проводятся дегустации. К Швецу сомелье приезжают отовсюду, прежде всего, из Москвы и Санкт-Петербурга. В свой бизнес Павел Швец уже вложил около €1–1,5 млн. Об окупаемости винодел, по его словам, не беспокоится.

— Мне не перед кем отчитываться — у меня ни кредитов, ни партнеров. Были деньги — я вкладывал, — говорит он. — Сделали дорогу. Электричество проводим. Это долгие инвестиции. Я не вижу конца и края. Мне здесь очень нравится, мы бы хотели сделать здесь идеальный мир, замкнутый, со всеми составляющими. Не хватает только времени.

В планах у Павла — построить животноводческую ферму, чтобы самостоятельно готовить компосты и более активно работать с землей, обновить технику, высадить еще 2,5 га виноградников.

— Построим что-то похожее на ресторан, магазин. Это не совсем бизнес. Это образ жизни, который приносит и радость, и удовольствие, и средства, чтобы развиваться дальше, — говорит Швец.

Сергей Леваненков

tass.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о